Текущее время: 07 апр 2020, 13:22

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 254 ]  На страницу Пред.  1 ... 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Книги и журналы о ФК
СообщениеДобавлено: 02 фев 2017, 15:19 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 29 май 2006, 17:04
Сообщения: 4129
Откуда: Украина, в глухой провинции у моря ©
Пятачок писал(а):
в который раз мы это читаем?

Вечная проблема с "девчоночьим" видом спорта *mock* Особенно при том, что чемпионы-одиночники, как правило, мелкие, вот и бери коньки, какие есть, и катайся.

А мне еще про ту "ментальную практику" понравилось, сразу вспомнилась философия Бояна про квад-лутц: сначала прыгнуть "в уме", прочувствовать и поверить, что это несложно - и потом это на самом деле несложно. Похоже, что-то в этом есть. Разумеется, при наличии прыжкового таланта.

_________________
Изображение
Я творческий работник пера и топора ©


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: Книги и журналы о ФК
СообщениеДобавлено: 02 фев 2017, 20:03 
Не в сети
ex Министр-Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 янв 2006, 18:48
Сообщения: 47725
Откуда: Южная Некультурная столица
Santia писал(а):
Вечная проблема с "девчоночьим" видом спорта *mock* Особенно при том, что чемпионы-одиночники, как правило, мелкие, вот и бери коньки, какие есть, и катайся.

*aga* Ну, Жубер-то был не очень мелким, но у него, кажется, была маленькая нога. *mock*

Santia писал(а):
Разумеется, при наличии прыжкового таланта.

ключевой момент *mock* Я вот иногда всё понимаю, что куда, мысленно всё делаю, а в реале пшик *fck* При том, что, как ты сама понимаешь, на четверной лутц я совершенно не претендую. О)__(О

_________________
Figure skating needs to be aesthetic. © Stéphane Lambiel
Just do what you love. In life and skating. Life should be a blast. Why waist your time doing something you don't enjoy? © Evan Lysacek
Мне мама в свое время доходчиво объяснила, что, когда спортсмен катается на льду, его мысли очень хорошо видны зрителю. © Денис Тен


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: Книги и журналы о ФК
СообщениеДобавлено: 06 фев 2017, 16:29 
Не в сети
ex Министр-Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 янв 2006, 18:48
Сообщения: 47725
Откуда: Южная Некультурная столица
Santia писал(а):
Для детей, любящих спорт, какими были мы, место подходило отлично: зимы такие холодные и снежные, что в окрестностях всегда есть открытые катки и замерзшие пруды, чтобы играть в хоккей, а еще — холмы для катания на лыжах.


вдогонку. Не удержалась *mock*

| +
Изображение

_________________
Figure skating needs to be aesthetic. © Stéphane Lambiel
Just do what you love. In life and skating. Life should be a blast. Why waist your time doing something you don't enjoy? © Evan Lysacek
Мне мама в свое время доходчиво объяснила, что, когда спортсмен катается на льду, его мысли очень хорошо видны зрителю. © Денис Тен


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: Книги и журналы о ФК
СообщениеДобавлено: 09 фев 2017, 18:44 
Не в сети
ex Министр-Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 янв 2006, 18:48
Сообщения: 47725
Откуда: Южная Некультурная столица
сговорились, да? О)__(О

«Команда Брайана: Легенда о 300 баллах» // Избранное Часть 1

*link* https://www.sports.ru/tribuna/blogs/mitnik/1180410.html

Изображение

_________________
Figure skating needs to be aesthetic. © Stéphane Lambiel
Just do what you love. In life and skating. Life should be a blast. Why waist your time doing something you don't enjoy? © Evan Lysacek
Мне мама в свое время доходчиво объяснила, что, когда спортсмен катается на льду, его мысли очень хорошо видны зрителю. © Денис Тен


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: Книги и журналы о ФК
СообщениеДобавлено: 09 фев 2017, 19:04 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 29 май 2006, 17:04
Сообщения: 4129
Откуда: Украина, в глухой провинции у моря ©
Пятачок писал(а):
сговорились, да?

А, про эту книжку я помню. Но учитывая язык, понятно, что там будет про других спортсменов в основном. Страшное скажу - даже если Птичка что-то наваяет, вряд ли это покупать буду, чего я там не знаю. А вот про чемпионов былого читать интереснее еще и тем, что там не только про них, но и про всё остальное - как это тогда работало, как люди тренировались, как все было организовано, откуда выросли ноги у разных тенденций современности.

_________________
Изображение
Я творческий работник пера и топора ©


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: Книги и журналы о ФК
СообщениеДобавлено: 10 фев 2017, 12:14 
Не в сети
ex Министр-Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 янв 2006, 18:48
Сообщения: 47725
Откуда: Южная Некультурная столица
Santia писал(а):
Страшное скажу - даже если Птичка что-то наваяет, вряд ли это покупать буду, чего я там не знаю.

что в эпоху интернета человек может сообщить о себе нового? О)__(О

Santia писал(а):
там не только про них, но и про всё остальное - как это тогда работало, как люди тренировались, как все было организовано, откуда выросли ноги у разных тенденций современности.

*aga*

_________________
Figure skating needs to be aesthetic. © Stéphane Lambiel
Just do what you love. In life and skating. Life should be a blast. Why waist your time doing something you don't enjoy? © Evan Lysacek
Мне мама в свое время доходчиво объяснила, что, когда спортсмен катается на льду, его мысли очень хорошо видны зрителю. © Денис Тен


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: Книги и журналы о ФК
СообщениеДобавлено: 16 фев 2017, 21:50 
Не в сети
ex Министр-Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 янв 2006, 18:48
Сообщения: 47725
Откуда: Южная Некультурная столица
«Московский Фигурист» №3 (44) (2016)

Изображение

Новости ФФКМ
Чемпионат России
Общие итоги
Чемпионат России-2017 показал все точки роста отечественного фигурного катания
Юбилей
Непобедимый талант
Татьяна Тарасова: "Творчество невозможно без любви"
От первого лица
Юные дарования
Галина Голубкова, главный тренер юниорской сборной России: «По итогам серии Гран-при в финал отобралось доминирующее число наших спортсменов»
Судейская практика
Пора сказать правду
Ольга Маркова: «Безответственное обучение основам превращает спортсменов в никому не нужный материал»
Мастер-класс
Михаил Войнов: Спортивная форма для фигуриста
Планирование тренировочного процесса в годичном цикле подготовки
Технологии
Об этом постоянно говорят, но пока никто не делал
Солтан Кокоев: «Наши задумки направлены на то, чтобы фигурное катание стало интереснее и понятнее зрителям»
Синхронное катание
Этот день придет
Ульяна Чиркова: «Синхронное катание должно стать более понятным для публики
На правах рекламы
Спортивные балеты на льду покоряют новые сердца
Школа-студия «Маска» из Санкт-Петербурга намерена активно включиться в это направление

_________________
Figure skating needs to be aesthetic. © Stéphane Lambiel
Just do what you love. In life and skating. Life should be a blast. Why waist your time doing something you don't enjoy? © Evan Lysacek
Мне мама в свое время доходчиво объяснила, что, когда спортсмен катается на льду, его мысли очень хорошо видны зрителю. © Денис Тен


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: Книги и журналы о ФК
СообщениеДобавлено: 01 мар 2017, 20:42 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 29 май 2006, 17:04
Сообщения: 4129
Откуда: Украина, в глухой провинции у моря ©
Новая порция перевода Орсера.

Сломанные ноги и тройные аксели

| +
Сначала фигурное катание совершенно не мешало школьным занятиям. Довольно сложно кататься, если правая нога у тебя в гипсе.

Ногу я сломал еще в июле, занимаясь в летней школе в Ориллии, но еще два месяца меня перебрасывали от одного сомневающегося врача к другому. В 1975 году спортивная медицина еще не развилась до нынешнего уровня, особенно в маленьких городках, это сегодня перелом сразу бы диагностировали, наложили гипс и прописали терапию.

Я травмировался, ткнувшись зубцом конька в лед при выполнении двойного флипа. Мне стало ужасно больно, и я взял несколько дней отдыха. Но лодыжка опухла не сильно, и я вернулся к тренировкам. На приземлениях сильной боли не было, но каждый перенос веса на ногу для отрыва при выполнении зубцовых прыжков превращался в пытку. Я даже пропустил летнее соревнование в Оттаве.

Первоначальным диагнозом было воспаление связок. Я был у всех врачей, в том числе и в Торонто, но мне ни разу не делали рентген. Один врач вообще нам сказал, что я просто ищу сочувствия.

В конце концов, физиотерапевт в мидлендской больнице понял, что со мной не так, потому что лодыжка не реагировала на обычную терапию. Он заподозрил, что это может быть трещина, договорился насчет рентгена — и снимок показал вертикальный перелом лодыжки. Так началась моя 18-месячная эпопея гипсов и приемных покоев.

Было, правда, в этом и нечто позитивное: у меня не возникло столько проблем с учебой, как в последующие два года. Собственно, девятый класс я закончил с отличием и попал на доску почета. Одним из моих любимых предметов была история, благодаря отличному учителю, Ларри Бэкнсу. А его основной специализацией была физкультура, и он знал, что я очень серьезно отношусь к фигурному катанию. Он поддерживал меня всю мою недолгую школьную карьеру, как и еще несколько учителей, в то время как другие педагоги были очень недовольны пропусками занятий.

В ноябре я вернулся на лед, очень много работал, чтобы наверстать упущенное. Я проводил первый год в новисах, и у меня были хорошие шансы попасть на чемпионат Канады в Лондоне. А поскольку сезон 1975/1976 — олимпийский, все соревнования сдвинулись на пару недель. На турнире секции А в ноябре я стал вторым и попал на декабрьский отборочный чемпионат в Сен-Лоране. Там я впервые исполнил на соревновании тройной прыжок — сальхов — и выиграл, после чего вернулся домой готовиться к первому моему национальному первенству. Мне нравилось думать о турнирах, о том, как я буду прыгать больше тройных. Но 17 декабря, накануне дня рождения, приземляясь с двойного акселя я опять сломал ногу.

На этот раз было не так больно, я даже не заплакал. Меня сразу отвезли на рентген, а потом отец отвез меня в больницу в Торонто. Этот перелом оказался намного хуже: кости нужно было складывать заново. Я проснулся в палате, гипс заковывал мою ногу целиком, от подошвы до бедра.

Никакой драмы или вопросов «смогу ли я еще кататься?» не было, я еще в машине знал, что сезон для меня окончен. Но я все равно поехал в Лондон, чтобы посмотреть чемпионат Канады. Даже в роли зрителя я ощутил дух соревнования на уровне национального первенства, и думаю, это помогло мне в следующем году: я уже был знаком с этим ошеломляющим чувством огромного турнира с участием двух с лишним сотен спортсменов.

Я снова вышел на лед в марте, но мне не разрешили прыгать из-за нагрузок на правую ногу. Зато я мог тренировать фигуры, а к апрелю меня допустили уже к элементам произвольной программы — пока только к шагам, а я никак не мог дождаться разрешения прыгать. Тогда прыжки были для меня самой сутью фигурного катания. Скольжение и фигуры по ощущениям и рядом не стояли.

И мне пришла в голову идея: если проблема с правой ногой, то я мог бы прыгать в другую сторону и приземляться на левую. Большинство фигуристов, включая меня, вращаются и прыгают против часовой стрелки, но есть и другие, отличные спортсмены, которые крутятся «наоборот». Вопрос лишь в том, как удобно тебе лично.

Я начал экспериментировать с риттбергером: если прыгать его против часовой стрелки, то и отрываешься с левой, и приземляешься на левую ногу. Сначала было неудобно и непривычно, но постепенно я привык и начал тренироваться так всерьез. До полного выздоровления правой ноги я успел дойти до двойного лутца. Даже сейчас могу сделать двойной аксель и двойной сальхов в другую сторону, хоть и не отрабатываю их специально, просто иногда играю.

Дальше мне как-то удалось не ломать ног целый год, что, по крайней мере, позволило выиграть чемпионат Канады среди новисов 1977 года.

Многих шокирует то, что тогда я выиграл обязательные фигуры, но еще больше всех поражает то, что я, вообще-то, фигуры люблю и уважаю. И большинство спортсменов высокого класса — тоже. Гэри Биком и некоторые другие ведущие спортсмены выступали в защиту обязательных фигур на страницах журнала «Канадский Фигурист», доказывая, что они развивают правильную технику катания. Толлер Крэнстон, известных критик фигур, конечно, не согласился бы, как и массовая зрительская аудитория. Под давлением публики ISU отменил этот вид соревнования через три месяца после того, как я закончил спортивную карьеру.

В детстве я не понимал фигур, но с течением времени постепенно начал их любить. Проблемы у меня возникали не из-за недостаточности тренировок, мне просто не удавалось их «схватить». Иногда получалось — как в 1977, 1987 и 1988 — но я не мог удержать это ощущение, в отличие от прыжков. У Александра Фадеева чувство фигур было, хотя он обычно тренировал их на двух ногах, помогая свободной ногой держать баланс. Но когда дело доходило до соревнований — всё работало.

Фигуры требуют невероятной сосредоточенности, с этим у меня никогда не было сложностей. Но заставить всё тело, от лезвия конька и до макушки, действовать как единое целое — вот это получалось не всегда. Как у стрелка: нажать на спусковой крючок может каждый, другое дело — точно прицелиться. Лезвие конька — твой глаз, и нужно нацелить его. Оно должно притягиваться ко льду, как магнит. Некоторые фигуристы, к примеру, Фадеев и Йозеф Сабовчик, так умеют: даже если их тело «уносит», конек стоит как скала. Если меня штормит, то лезвие конька вихляет, а если я нервничаю — эти недостатки вылезают еще ярче.

Фигуры — тяжелое испытания для нервов из-за невероятной концентрации, которая требуется для их исполнения. Дуг сравнивает её с сосредоточенностью ювелира при огранке бриллианта. В последние два года в спорте я почувствовал, что достиг вершины в моих фигурах, я ощущал каждое мгновение на льду как единое целое. А в предыдущие годы я выбивался из ритма или «забегал вперед»: вдруг, ни с того, ни с сего делаю поворот, даже не осознав его, и это ошибка. И потом снова: я рисую круг, еду слишком быстро — и ошибки накапливаются, как снежный ком. Ближе к концу карьеры я их преодолел.

Вряд ли канадцы, в том числе и я до последних двух сезонов, понимают, как серьезно нужно относиться к фигурам. Мы просто делаем их автоматически, уделяем им время, но не внимание. Когда я начал действительно сосредоточенно работать — использовал «чертеж» как компас, проверял и перепроверял каждую черту, всегда на свежем льду — тогда у меня начало получаться. Я понял, что так работают европейцы: они концентрируются на фигурах по четыре часа ежедневно, пока мы ждем, когда же начнется свободное катание.

В 1977 я не то, чтобы блистал в фигурах, я ни одной не выиграл, но стал в итоге первым благодаря общему качеству. В следующий раз я победил в фигурах на чемпионате Канады только в 1985 году. Я выиграл произвольную программу, сделав тройной сальхов, тройной тулуп и пару двойных акселей — и это принесло мне первый национальный титул. Я прогрессировал в шагах, но во вращениях мне кое-чего не хватало, у меня тогда была не очень гибкая спина, и вращение в либеле смотрелось не особо привлекательно. Я не знал, что делать с руками, а поскольку очень стеснялся — ни разу за программу не посмотрел на зрителей. Для меня выступление было вопросом тройных прыжков, двойных акселей и какой-то ерунды между ними.

Мама была со мной в тот год, но отец остался дома, потому что мы с мамой становились ужасно раздражительными перед соревнованиями. Даже в новисах чувствуешь огромное напряжение, потому что фигурное катание вообще очень напряженный спорт. Есть только ты на полных пять минут (с 1982 — четыре с половиной), и весь твой сезон заключается в этом единственном выступлении.

Все нервничают. Обо мне и моих нервах много говорили в СМИ, но я не думаю, что на меня это влияло сильнее, чем на остальных. Только однажды, в 1986 году в Женеве, у меня действительно возникли серьезные проблемы из-за нервов. В целом, я думаю, что справлялся с этим напряжением очень хорошо.

Когда я вернулся домой, в Пенетанге провели еще один парад в мою честь, и я начал готовиться к юниорским соревнованиям. Впервые мне предстояло исполнять короткую программу, в которой ISU предписывает обязательные семь элементов — вращения, прыжки и дорожку шагов — а фигурист выбирает музыку и ставит двухминутную программу.

Фигурное катание начало занимать еще больше времени в моей жизни, к тому времени я забросил лыжи и все прочие виды спорта до окончания сезона.

И потом я, конечно же, опять сломал ногу. Это случилось на межклубном соревновании, я помогал клубу из Мидленда против клубов из Оуэн Саунд, Элмвилля и Барри. Третий раз за полтора года я оказался в гипсе.

Когда я смог возобновить тренировки, нужно было готовить короткую программу, учить новый набор фигур и продолжать работать над катанием. Я овладел тройным лутцем и делал его как в короткой, так и в произвольной программе. Люди от него просто с ума сходили, потому что это был очень сложный прыжок для юниора. Немногие взрослые его делали.

На чемпионате Канады среди юниоров я стал вторым в фигурах, упал с двойного акселя в короткой программе, занял третье место в произвольной программе и третье в общем зачете. Собственно, я ухудшил позиции после фигур — такое за все время случалось всего пару раз.

Но, несмотря на мои ледовые успехи, школьные проблемы захлестывали с головой.

Я пропускал очень много занятий. Три полных дня в неделю я проводил на льду, что означало, школе оставалось только два дня. Сначала было не так уж плохо, но как только в конце октября мы перешли к серьезной подготовке к зимним турнирам, мне пришлось поставить фигурное катание на первое место. И помимо тренировок я пропускал по полной неделе во время соревнований. Разумеется, количество плохих оценок росло и росло.

Хотя я и закончил академический год, нужно было принимать решение о дальнейшей карьере. Учителей расстраивали мои пропуски, у меня были проблемы с тем, чтобы нагнать отставание, и все только ухудшалось. Я уже катался больше восьми часов в день и начал ездить на турниры за границу. И я решил оставить школу.

Мне были нужны только четыре оценки, чтобы получить аттестат, и я зарегистрировался в программе дистанционного обучения, чтобы сдать экзамены письменно. Оказалось, что я не могу этого сделать. Удивительно, при том, как много я работал на тренировках, мне не хватило дисциплины для удаленной учебы. После хороших оценок на первых пяти или шести уроках я забросил курс, и у меня до сих пор нет аттестата.

Я еще учился, когда пришлось решать вопросы, связанные с чемпионатом мира среди юниоров. Перед тем, как лететь в Межев (Франция), я решил поехать в Оттаву, посмотреть чемпионат мира (1978 года) и просто понять, как оно — вдруг и я когда-нибудь доберусь так далеко.

***

В 1978 году чемпионат мира по фигурному катанию проходил в Оттаве. Всего третий раз в истории Канада проводила у себя мировое первенство. Эта неделя запомнилась по нескольким причинам.

Предыдущему чемпионату мира в Японии, как говорили, сильно не хватало эмоций и «искры», зато Оттава предоставила сильнейшим фигуристам мира идеальный ледовый дворец в идеальных условиях. Зрительские трибуны были постоянно заполнены, а организацию можно было сравнить с идеально отлаженным механизмом.

Знаменитая советская парница Ирина Роднина повторила рекорд легендарной Сони Хени, выиграв десятый титул чемпионки мира подряд, но в остальных трех дисциплинах действующие чемпионы были повержены. Американец Чарли Тикнер представил победную программу с потрясающей хореографией, а чемпион 1977 года Владимир Ковалев опустился на четвертое место. Но даже при сильнейшем составе мужского турнира главным событием его стало первое успешное исполнение на соревнованиях тройного акселя.

Через шестнадцать лет после первого турнирного исполнения Дональдом Джексоном тройного лутца и через тридцать лет после того, как Дик Баттон впервые приземлил двойной аксель, тройной аксель оставался последним бастионом в освоении всех тройных прыжков.

Верн Тэйлор, отпраздновавший двадцатый день рождения всего через десять дней после чемпионата мира, прыгнул немного шаткий, но полноценный тройной аксель в произвольной программе. Благодаря этому прыжку он стал седьмым в произвольной и двенадцатым в общем зачете, отстав всего на одно место от дебютанта мирового первенства американца Скотта Хэмилтона.

Тэйлор словно перекинул мост между Джексоном и Орсером. Джексон исполнил первый тройной лутц, Тэйлор, тогда еще новис, исполнил свой первый тройной лутц на канадском соревновании 1973 года. Его неуверенный тройной аксель был доведен до совершенства Орсером, сделавшим этот прыжок своей визитной карточкой. По иронии судьбы, именно из-за него он проиграл два других титула.

Несомненное достижение Верна Тэйлора, однако, не получило такой огласки и внимания, как прыжки-прорывы Баттона и Джексона — их сопровождали титулы чемпионов мира. И Тэйлор устало комментировал этот факт:

«До меня в Оттаве два других фигуриста пробовали исполнить его [тройной аксель]. Им не удалось, но я этого не знал. Я работал над прыжком почти восемь месяцев, я не то, чтобы желал непременно сделать его первым, но хотел сделать обязательно. Мне нравился этот вызов. Я сделал тройной аксель через несколько секунд после тройного лутца. Приземление не было грациозным, стильным, но это был чистый прыжок. Некоторые судьи даже не поняли, что это был тройной, пока не пересмотрели несколько раз в записи. Вряд ли они такого ожидали. Но у меня не было другого выхода — я должен был прыгнуть тройной аксель. На первенстве Канады я перекрутил прыжок, приземлился на две ноги и на руку. И когда сделал на чемпионате мира, меня это вроде как даже шокировало: надо же, я еще стою! Конечно, я слышал, как кричит публика, но быстро забыл о сделанном — оставалось еще четыре минуты программы».

Одним из девяти тысяч вопящих от восторга зрителей был шестнадцатилетний Брайан Орсер. В следующем году он сам успешно исполнит тройной аксель, и до 1982 года будет единственным спортсменом, делающим этот прыжок на соревнованиях.

«Все дело в осознании и воплощении техники, — говорит Тэйлор. — Как только другие увидят, как это делается, каждый сможет скопировать. Брайан вывел правильный баланс, высоту и работу ног. При этой технике он может удержать вращение и замедлить его. Кроме того, нужно иметь взрывные мышцы».

На следующий сезон Тэйлора одолели травмы, и он больше ни разу не делал тройной аксель на соревновании.

***
Я искренне радовался за Верна, когда он сделал тройной аксель, хоть и не был уверен, что он сделал его чисто. На чемпионате Канады за несколько месяцев до того, у меня тоже должен был стоять тройной аксель в программе, но я так и не смог правильно на него зайти и в итоге сделал «бабочку». В Оттаве аксель Тэйлора был не очень уверенным, на выезде он сделал «тройку», я не знал, засчитают ли прыжок. Но позже, после бесчисленных пересмотров на видео объявили, что Верн преодолел этот барьер. Меня удивило собственное чувство разочарования.

Честно признаюсь, что когда я учил тройной аксель, я не думал о том, чтобы стать первым в мире. Это был просто очередной шаг в освоении тройных прыжков. Я выучил первые четыре, потом тройной лутц, что в те годы было большим делом, и Дуг как раз начал работать со мной над тройным акселем. Он понял, что я смогу его сделать, потому что я невысокий, легкий и узкобедрый, плюс, у меня была хорошая техника отрыва и приземления. Немного времени ушло, прежде чем я сумел исполнить этот аксель на тренировке. Я даже не понимал тогда, что ломаю барьеры, для меня это был просто новый прыжок, а Дуг не вдавался в детали. Вопрос первенства в истории никогда не стоял.

Но как только я начал приземлять его стабильно, люди были поражены, каждый хотел увидеть тройной аксель. Думаю, это потому что больше никто, кроме Верна, даже не пытался. Я же заработал репутацию прыгуна, который больше ничем не выделяется. Но в те времена я её заслуживал.

Когда работаешь над новым элементом, то «подходишь близко» столько раз, что между прыжком, который почти удался, и который удался, разницы физически почти не чувствуешь. Дуг очень быстро это понял и начал платить ученикам за первое успешное исполнения прыжка.

Кажется, за мой первый тройной аксель я получил пять или десять долларов, но я гораздо лучше помню первый одинарный аксель — он стоил тогда четвертак. Дуг положил монету на бортик и сказал: «Если сделаешь — четвертак твой». Кажется, старый тренер «кленовых листьев» тоже использовал что-то в этом роде для мотивации своих хоккеистов во время Кубка Стенли. Дуг — фанат Кленовых Листьев, может, есть связь. В Барри я сделал тот одинарный аксель, потом подъехал к бортику и забрал четвертак. Мне тогда было лет десять или одиннадцать. Это, конечно, были не деньги, но это был символ…и то, что я забрал у Дуга монету тоже придало мне чувство удовлетворения.

Через неделю после чемпионата мира я был в Межеве (Франция) на чемпионате мира среди юниоров. Это было мое первое международное соревнование и первый раз, когда мои родители заплатили Дугу за поездку за границу со мной и создали прецедент, который превратится в обычное правило всей моей карьеры. Если Дуг не был официальным тренером сборной, его отправляли со мной родители. Он никогда многого не просил, несколько раз он даже жил в одном номере с родителями и мной. Дуг принимал эту плату как компенсацию за потерянные гонорары от уроков, которые он пропускает из-за отъезда со мной на соревнования. Отец говорил: «Вы же отправите Кленовые Листья из Торонто в Бостон без их тренера? Не будете же просить кого-то другого его подменить. Значит, и Дуг едет».

В Межеве я был восьмым после фигур и вторым в короткой программе. Я позвонил родителям, и отец сказал, что если я откатаю чисто — бронза у меня в кармане.

Так что, я попробовал сделать тройной аксель, сорвал его, наделал ошибок в остальной программе и упал на четвертое место. А обошел меня и стал третьим четырнадцатилетний американец по имени Брайан Бойтано.

Впрочем, чемпионат мира среди юниоров выиграл канадец Деннис Кой, а у парников победили наши Барб Андерхилл и Поль Мартини. Танцоры Келли Джонсон и Крис Барбер стали серебряными призерами. И эти выступления позволили сборной Канады выиграть командный зачет. Я не получил медали, но это соревнование подарило мне многое. В первую очередь, новых друзей.

Примерно в то же время я принял решение переехать в Ориллию. Раз я все равно не собирался посещать школу, было разумно жить поблизости от катка, на котором проходит большая часть тренировок.

Мне было тяжело уезжать из дома, но Пенетанг всего в получасе от Ориллии, и поскольку компания отца обслуживала этот регион, я часто виделся и с родителями, и с братьями и сестрами. В шестнадцать большинству хоккеистов тоже приходится уезжать из дома ради карьеры, думаю, мой случай ничем не отличался. Собственно, большинству фигуристов приходится покидать дом еще раньше, если они живут в маленьких городках.

И хотя я теперь жил в Ориллии, мне все равно приходилось много путешествовать. У нас были часы льда на нескольких катках, и мы колесили между ними по треугольнику с каждым ребром в тридцать миль.

Большую часть времени условия на катках были далеки от идеальных. Снег залетал под крышу и падал на лед, нам приходилось его сначала сметать. На других катках было очень-очень холодно, особенно ранним утром. Арена Твин Лейкс была всегда сырой и холодной, пока Дуг и его фигуристы не собрали деньги и не получили грант в середине 1980-х, чтобы купить обогреватели. Разницу все ощутили. Лед был не очень жестким — фигуристы обычно любят лед помягче, чем хоккеисты, потому что он помогает им правильно отрывать и ставить лезвие конька на лед при прыжках — и нам не нужно было больше кутаться в кучу одежд.

В Ориллии у Дуга было оборудование для видеозаписи, неоценимая помощь при разучивании прыжков. Благодаря ему мы начали «визуализацию»: процесс, когда ты пересматриваешь собственное правильное исполнение чего-то, пока это не отпечатается у тебя в голове. Постепенно он модернизировал своё оборудование, потом добавились помещения с тренажерами и залы для занятия хореографией с зеркалами и балетным станком. Даже в конце 70-х мы большую часть лета отдавали работе с тренерами по фитнессу. Благодаря настойчивости Дуга и некоторой помощи города (опять же, с его подачи) мы обеспечили «полный набор», который вряд ли удалось бы получить где-либо еще.

Так что, я жил поблизости от катка, два-три раза в день ездил машиной с Дугом на другие катки и обсуждал с ним в пути фигурное катание. Постепенно мои умения росли, я становился всё стабильнее. Я выиграл и соревнования провинции, и отборочные на национальное первенство среди юниоров в Тандер Бэй — там, где четырьмя годами ранее выиграл свой первый серьезный титул.

Увы, заняв девятое место в обязательных фигурах, я вряд ли мог повторить то достижение. В 1977 году, новисом, я выиграл их, а теперь упал так низко.

Моим главным соперником был Кевин Паркер, который постоянно побеждал меня раньше. Он был четвертым в фигурах, а учитывая, что он славился отличным исполнением произвольных программ, именно у него был отличный шанс выиграть.

После короткой программы он оставался первым, но выиграл её я, и благодаря этому перескочил на вторую позицию. В произвольную программу я включил два тройных лутца — в те времена это было очень круто — но не это заставило публику завопить.

После первого тройного лутца я сделал тройной аксель.

Это был мой первый тройной аксель на соревнованиях и первый раз в истории этот прыжок исполнили на чемпионате Канады в любом разряде. Я покачнулся немного, но аксель получился чистым, и я выехал его ровно на ход назад. Наконец-то, чистый тройной аксель! Невероятное ощущение!

Этот аксель, плюс два лутца, принесли мне титул чемпиона Канады среди юниоров.

О прыжке говорил весь город — это была главная новинка в мире фигурного катания. Об этом писали в газетах, люди толпились на тренировках, чтобы только увидеть, как я прыгаю тройной аксель — и я чувствовал себя обязанным перед ними. Должен признаться, что мне все это нравилось, но в общей эйфории я также начал понимать, что теперь от меня ждут исполнения тройного акселя, что я должен теперь его делать.

На этом чемпионате я еще и обзавелся второй своей личной приметой (первая — всегда надевать левый ботинок первым). Лиза Киннир, дочка хоккейного тренера в клубе Кленовых Листьев Торонто, выиграла бронзовую медаль в танцах. В Пенетанге я был её партнером на тестах, и когда она их прошла — подарила мне маленького красно-розового плюшевого мишку. Он лежал у меня сумке, когда я сделал тройной аксель и выиграл, и он стал моим талисманом. Я сменил бесчисленное количество сумок, но эта потрепанная игрушка остается со мной до сих пор.

_________________
Изображение
Я творческий работник пера и топора ©


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: Книги и журналы о ФК
СообщениеДобавлено: 01 мар 2017, 22:41 
Не в сети
ex Министр-Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 янв 2006, 18:48
Сообщения: 47725
Откуда: Южная Некультурная столица
Santia писал(а):
Новая порция перевода Орсера.

*\* *sl*

Цитата:
Тогда прыжки были для меня самой сутью фигурного катания. Скольжение и фигуры по ощущениям и рядом не стояли.
...Для меня выступление было вопросом тройных прыжков, двойных акселей и какой-то ерунды между ними.

вот он! типично мульчуковый подход :-P

_________________
Figure skating needs to be aesthetic. © Stéphane Lambiel
Just do what you love. In life and skating. Life should be a blast. Why waist your time doing something you don't enjoy? © Evan Lysacek
Мне мама в свое время доходчиво объяснила, что, когда спортсмен катается на льду, его мысли очень хорошо видны зрителю. © Денис Тен


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: Книги и журналы о ФК
СообщениеДобавлено: 02 мар 2017, 22:11 
Не в сети

Зарегистрирован: 18 авг 2015, 21:39
Сообщения: 55
Ну если бы Орсер был получше в обязательных фигурах, то был бы оч 1984. Фигуры были его слабым местом.

Я вот читаю сейчас книгу Трикси Шубы, которую в фигурах никто не мог опередить. Она была как сегодняшний Ю.Ханью, хотя сравнение очень относительное. После фигур на ОИ 1972 она уже знала, что никто не догонит, разырыв был огромнейший. Она могла себе позволить упасть два раз и тем не менее была бы чемпионкой. Но потом ИСУ приняло Лекс Шуба, т.е. ввело короткую программу в многоборье.


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: Книги и журналы о ФК
СообщениеДобавлено: 03 мар 2017, 12:02 
Не в сети
ex Министр-Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 янв 2006, 18:48
Сообщения: 47725
Откуда: Южная Некультурная столица
pandaonskates писал(а):
Ну если бы Орсер был получше в обязательных фигурах, то был бы оч 1984. Фигуры были его слабым местом.

тяжело достичь совершенства в том, к чему совершенно не лежит душа **_** Знаю одного его более молодого тёзку, у которого лишнего крюка на шоу не допросишься, дай поноситься и поскакать козлом :-P

pandaonskates писал(а):
Я вот читаю сейчас книгу Трикси Шубы, которую в фигурах никто не мог опередить. Она была как сегодняшний Ю.Ханью, хотя сравнение очень относительное. После фигур на ОИ 1972 она уже знала, что никто не догонит, разырыв был огромнейший. Она могла себе позволить упасть два раз и тем не менее была бы чемпионкой. Но потом ИСУ приняло Лекс Шуба, т.е. ввело короткую программу в многоборье.

*TH* Я про неё очень мало знаю, только то, что вот была такая тётенькая-терминатор, которая уделывала всех в обязательных фигурах, а потом ей уже и кататься-то было необязательно. *mock* Сейчас на Трубе нашла видео ЧМ-1970. По эстетике катания гораздо ближе к "чайникам", чем к тому ФК, к которому мы привыкли. *shy* Рядом было видео Габи Зайферт. Ну, совсем другое дело... *ah*

_________________
Figure skating needs to be aesthetic. © Stéphane Lambiel
Just do what you love. In life and skating. Life should be a blast. Why waist your time doing something you don't enjoy? © Evan Lysacek
Мне мама в свое время доходчиво объяснила, что, когда спортсмен катается на льду, его мысли очень хорошо видны зрителю. © Денис Тен


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: Книги и журналы о ФК
СообщениеДобавлено: 16 мар 2017, 23:53 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 29 май 2006, 17:04
Сообщения: 4129
Откуда: Украина, в глухой провинции у моря ©
Новый фрагмент автобиографии мистера Орсера. О начале большого пути на взрослом уровне.
И, блин, читаешь и ловишь себя на мысли, что ничего не меняется *shy*

| +
Выиграв чемпионат Канады среди юниоров, я получил назначение на первое моё международное взрослое соревнование – Кубок Вены в последнюю неделю сентября. Канада принимала участие в этом турнире с 1974 года, в основном посылая женщин. Это мероприятие должно было познакомить «выпускников»-юниоров и «первокурсников»-взрослых со вкусом международных соревнований.

В Канадской Ассоциации Фигурного Катания (CFSA) было достаточно сомневающихся, достаточно ли я хорош, чтобы участвовать в Кубке Вены, и мне пришлось сначала пройти тест в клубе Крикета, Фигурного Катания и Керлинга Торонто. Кажется, тогда я в первый раз попал в этот клуб, цитадель канадского фигурного катания, где катались все великие спортсмены. Я не особо нервничал, но был несколько ошарашен: для тинэйджера, привыкшего к холодным и сырым хоккейным каткам, это было слишком роскошно. У них в холле висели хрустальные люстры, а на некоторых катках, где я катался, крыши протекали.

Я должен был исполнить фигуры и произвольную программу перед Дэвидом Дором, в то время – главой технического комитета CFSA. Фигуры мы делали на катке для керлинга (я впервые катался на льду для керлинга, который не таял), а потом переходили на каток для фигурного катания, чтобы исполнить произвольную программу. Я сделал все хорошо, Дэвид Дор поставил «галочку» и рекомендовал меня на турнир в Вену.

Примерно в это же время я оказался в ситуации, известной всем фигуристам с потенциалом: на меня начали давить, чтобы я переехал в какой-то из известных центров фигурного катания. Было несколько клубов, считавшихся «высшей школой», штаб-квартиры лучших тренеров международного уровня. Разумеется, они привлекали к себе десятки многообещающих фигуристов. В Оттаве это были клубы «Минто» и «Гранит Крикет», в Ванкувере – «Норд-Шор», и еще несколько других в больших городах, с именем и репутацией баз подготовки чемпионов.

Через несколько дней после тестов я получил довольно любопытное письмо из CFSA. Мне предлагали сделку: Кей Томсон переедет на север, чтобы работать с Дугом, а я – в «Гранит», тренироваться у Луиса Стронга. В письме говорилось, что сотрудничество с Луисом очень пошло бы мне на пользу.

Но это был явный удар по Дугу. Догадываюсь, кое-кто в CFSA считал, что я мог бы иметь варианты получше, и что у Дуга не было громкого послужного списка. Почти как дилемма нанимать ли человека на первую работу, когда у него нет опыта.

Я показал письмо Дугу и родителям. Дуг взбесился, в буквальном смысле закипел. Он забрал это письмо, подозреваю, он до сих пор держит его где-то в своих документах. Я тоже разозлился.

Письмо укрепило мое намерение остаться в Ориллии и в итоге выиграть чемпионат Каанды. Мы оба знали, что нам не хватает многих знаний, но твердо собирались всему научиться.

Должен признаться, что помимо прочего я побаивался больших городов. Каждый раз, бывая там, я чувствовал себя никем, и мне не нравилось это ощущение очень маленькой лягушки в очень большом пруду. Я никогда не был достаточно уверен в себе, чтобы оставить атмосферу маленького города и всё то, что он мог мне предложить, пока не выиграл чемпионат мира.

В последующие несколько лет были еще некоторые столкновения с CFSA, но мы с Дугом стояли на своем.

Сейчас фигуристы не только приезжают Ориллию (или Барри – раз Дуг туда переехал), иногда они остаются дома в дольше, поскольку на месте есть хорошие тренеры, частично благодаря спонсируемой CFSA программе развития местных школ фигурного катания в провинциях. Гора пришла к Магомету.

Я поехал на Кубок Вены и выиграл его, хотя среди участников не было никого из опытных фигуристов. Я стал вторым в фигурах – и это был мой новый прорыв на международном уровне. Этот турнир стал для меня первой возможностью понять, что такое международные взрослые соревнования. Помню, как сидел в отеле и болтал с фигуристами из семи или восьми разных стран: мы обсуждали свои родные края и чемпионов – Яна Хоффмана, Робина Казинса, Чарли Тикнера, Владимира Ковалева и всех остальных. Чемпионат мира среди юниоров тоже был международным турниром, но на Кубке Вены я сразился с другими взрослыми. Победа и исполненный тройной аксель произвели впечатление на судей, что помогло мне проторить дорожку через пару лет, когда я попал в состав сборной Канады.

Я перешел во взрослые в сезоне 1979/1980. Это опять был олимпийский год, и чемпионат Канады в Китченере проводили немного раньше обычного. Я занял четвертое место в фигурах – и это было приятно, потому что всего год назад я был в них, причем юниорских, только девятым. Но потом случилась катастрофическая короткая программа, где я не сделал каскад, в произвольной я был третьим, хотя и попытался дважды сделать тройной аксель, и оба раза у меня не получилось. Я запланировал только один, в первый раз не смог сделать. Позже в программе шла медленная часть – поскольку меня мало волновала артистичность или постановка хореографии, я решил, что должен сделать тройной аксель. Я делал его еще юниором, и сейчас все от меня этого ждут. Так что, я выкинул медленную часть и поехал на тройной аксель. Он опять не получился.

Хотя, прокат для первого года на взрослом уровне был неплохой. Я стал четверым на чемпионате Канады, и мой сезон закончился.

***
После Олимпийских Игр 1980 в Лейк-Плесиде Международный Союз Конькобежцев (ISU) ввел долгожданную новую систему оценивания. Её базовым принципом стало то, что итоговый результат фигуриста определяли занятые им места в каждом из трех видов соревнования, а не общее количество набранных баллов.

Школьные фигуры стоили 30% итоговой оценки, короткая программа – 20%, и произвольная – 50%. В конце каждого проката фигурист получал также определенное количество баллов, полученных путем умножения занятого им места на соответствующий виду программы коэффициент. При «ничьей» между несколькими спортсменами решение принималось по результатам произвольной программы – это был еще один принцип новой системы: главной считалась произвольная.

Важно помнить, что при этой системе оценка не отображала всё отношение судьи к прокату. Например, если фигурист получал 5.4 от итальянского судьи и 5.7 от итальянского, это не обязательно было вызвано итало-американской междоусобицей, итальянец мог просто всегда ставить более низкие оценки. А если следующий фигурист получал 5.5 и 5.8 от этих же судей соответственно, и еще один – 5.6 и 5.9, это означало, что все судьи расставляли исполнителей по местам – на третье, второе и первое. В расчет бралось именно место.

Расстановка по местам в каждой дисциплине определялась решением большинства. Если простое большинство судей ставило спортсмена на первое место (даже с преимуществом в только один голос), он побеждал. Если ни у одного фигуриста не набиралось большинства первых мест, в дело вступало другое правило «большинства вторых мест».

Предыдущая система оценивания тоже использовала решение большинства, но оценка накапливалась за все виды, и хороший фигурист мог слишком отстать по баллам после фигур, чтобы нагнать в произвольной программе. Дональд Джексон мог бы выиграть чемпионат мира 1960, если бы выступал по нынешней системе.

Сейчас же фигурист, ставший пятым или десятым в фигурах, не отставал от лидеров на семьдесят баллов перед следующим видом соревнования. Эти изменения отразили заодно и планы ISU постепенно снижать значимость фигур, что должно завершиться через пару лет полным их исключением из соревновательной программы.

CFSA решила применить новую международную систему оценивания взрослых соревнований на национальном первенстве 1981 года в Галифаксе.

***

В те времена многие считали, что именно новая система помогла мне выиграть мой первый титул чемпиона Канады. Они ошибались. Дело было не в системе, а в огромных изменениях в моих тренировках.

Мы с Дугом постоянно развивались, и каждый раз, когда узнавали что-то новое, понимали, как мало мы знаем в целом о фигурном катании. «Полные прогоны программ» мы открыли только к весне 1980 года. До этого мы очень редко проходили программу от начала до конца на тренировках – даже два раза в неделю редко когда получалось. Мы часами работали над элементами и отдельными фрагментами программ, у нас были серьезные фитнесс-тренировки вне льда, но мы считали, что очень сильно уставать к концу программы на соревнованиях – естественно.

Перемены начались, когда летом наша хореограф Сюзанна Расселл приехала на Твин-Лейкс Арену, чтобы поставить программу. Она начала заставлять меня исполнять программу полностью, от начала и до конца. Я считал, что она с ума сошла.

Осенью она встречалась с нами в Барри раз в неделю, и я до смерти боялся этих встреч, потому что знал – придется исполнять программу целиком. Но это заставило меня работать больше. Сначала было сложно, постепенно становилось легче, и в итоге полностью откатать на тренировке пятиминутную программу стало раз плюнуть. Впервые в жизни я узнал, что такое настоящая спортивная форма для фигурного катания, и больше никогда из неё не выпадал, кроме как на один месяц каникул раз в год.

В межсезонье у меня было два международных соревнования: Сен-Жерве-Оберстдорф и Скейт Канада. Европейский турнир проходил в два этапа в конце августа: сначала во французском Сен-Жерве, а через неделю – в Оберстдорфе (Восточная Германия). Я выиграл французский турнир, победив в процессе Норберта Шрамма, потом стал вторым в Германии, проиграв американцу Тому Диксону. Успехами на этом соревновании я был обязан именно прекрасной подготовке.

В последний уик-энд октября я поехал на Скейт Канада в Калгари. Это был серьезный чемпионат с, возможно, самым сильным составом участников, когда-либо приезжавших туда: Скотт Хэмилтон и Дэвид Санти из США, чемпион Канады Брайан Покар, чемпион Франции Жан-Кристоф Симон, Брайан Бойтано и я.

Я занимал пятое место после фигур, опережая Бойтано и отставая только на одно место от первой четверки – лучших фигуристов мира. Но в короткой программе я не сделал каскад, в произвольной – упал на тройном сальхове и, несмотря на исполненный тройной аксель, финишировал только шестым в общем. Выиграл Скотт Хэмилтон с прекрасным прокатом, он победил Дэвида Санти и Брайана Покара.

Я не мечтал о победе над Покаром на чемпионате Канады – ведь он был девятым номером в мире. А через пару месяцев у меня еще меньше мыслей об этом осталось, когда я сломал руку. С гипсом я даже пробовать тройной аксель не мог. Но на оборочных соревнованиях я сделал все остальное, кроме акселя, и в целом откатался очень хорошо. В конце программы я заметил Дэвида Дора и Луиса Стронга – они аплодировали мне стоя.

После этого турнира мне сняли гипс, и я начал снова тренировать аксель. Помню, как катался на Данлоп-Арене в Барри в восемь утра: на катке был дикий холод, меня отягощали шапка, рукавицы и несколько слоев одежды, но я все равно мог сделать полную программу с тройным акселем и всем прочим. Вот столько энергии у меня было в тот год.

Чемпионат Канады проходил в Галифаксе, и я начал с правильной ноги, хорошо сделав фигуры – я закончил вторым за Брайаном Покаром и опередил Гэри Бикома, который был уже величиной в канадском фигурном катании. Потом последовала хорошая короткая программа, в которой я тоже занял второе место (на самом деле, трое из семи судей поставили меня даже на первое). Это меня очень обрадовало, но думал я только: «Надо же, как близко подобрался!»

Иногда память словно переписывает сама себя. Но я до сих пор я помню, как нервничал в Галифаксе. Перед короткой программы я был настолько напряжен, что меня чуть не стошнило. На следующий вечер перед произвольной легче не стало. Но это было не только из-за желания попасть в сборную Канады на чемпионат мира, а в первую очередь из-за того, что так высоко поднял собственные стандарты в этом сезоне. Я хотел выступить так же хорошо, как на тренировках.

И выступил.

Моя произвольная программа порвала зал. Я сделал идеально тройной аксель и все остальное. В середине программы я заметил, как Дебби Уилкс берет интервью у Брайана Покара для CTV – обычно интервьюируют победителей – а я как раз приземлил тройной аксель и сказал про себя: «Через несколько минут ты будешь брать интервью у меня».

Публика вскочила на ноги еще до окончания моего проката. Потом на табло появились оценки, пять оценок 5.9 – но я не знал, победил ли, потому что не понимал еще новую систему.

Потом ко мне подбежала Мишель Симпсон, крича: «Ты чемпион Канады! Чемпион Канады!» Её отец считал баллы, и я переспросил его: «Правда? Точно?», пока он спешно складывал все оценки. Он был не уверен, но сказал, что, по его мнению, я победил. Тогда я помчался вдоль бортиков, чтобы увидеть экран компьютера на другом конце катка. Всё подтвердилось: шесть из семерых судей поставили меня на первое место, я был чемпионом Канады.

Не то, чтобы моя мечта стала явью – это случилось еще до того, как я начал мечтать об этом. Скорее это было похоже на выигрыш миллиона в лотерею, когда у тебя даже не было лотерейного билета.

На пьедестале я плакал и не мог сдержать слез, но меня это не беспокоило: я видел в зале многих, плачущих вместе со мной. Дэвид Дор тоже плакал. Потом он сказал, что я выиграл на год раньше, чем он от меня ожидал.

Это было нелегкое время для Брайана Покара. Он был популярным чемпионом, но боролся с потерей класса. В одной статье он говорил, что при старой системе оценивания он бы выиграл, но доктор Сюзанна Франсис, одна из судей, написала письмо в журнал «Канадский Фигурист», в котором сказала, что Покар неправ, и что любой судья будет использовать систему оценивания так, чтобы фигурист, которого он считает лучшим, выиграл. И даже если я и выиграл чемпионат Канады благодаря новой системе, из-за неё же я потерял намного более дорогой приз – золото Олимпиады 1984 года.

Через месяц мы поехали на чемпионат мира в Хартфорд. Я прилично сделал фигуры, но занял в них только девятое место. Это новая реальность, с которой приходится мириться: первые пару лет на мировом уровне ты будешь работать «на зачетку». Хотя, Барбара Грэхем была в восторге от того, что я занял такое высокое место. Меня же беспокоило то, что я заметно отставал от Покара, шедшего после фигур третьим. Думал, люди будут считать, что я не должен был выигрывать чемпионат Канады.

Потом крепкая короткая программа позволила мне занять шестое место в этом виде и немного приподняла в общем зачете. Несмотря на сильную нервозность, я исполнил хорошую произвольную, хоть и значительно хуже, как на чемпионате Канады. Приземлил тройной аксель, вызвавший ожидаемую реакцию у самой большой аудитории (15 000), перед которой я когда-либо выступал, но потом сдвоил сальхов и смазал финал программы. Я был пятым в произвольной и стал шестым в общем зачете, за Скоттом Хэмилтоном, Дэвидом Санти, Игорем Бобриным, Фумио Игараши и Жан-Кристофом Симоном. Брайан Покар не добился успеха ни в короткой, ни в произвольной, и упал на восьмое место. Позже из газет я узнал, что мое шестое место было лучшим дебютом канадского одиночника в истории.

Но буквально перед произвольной программой случился один неприятный инцидент. Перед самой разминкой ко мне подошел американский бродкастер Дик Баттон – он был в прошлом чемпионом мира и олимпийским чемпионом – и бесцеремонно заявил: «Некоторые мои источники говорят мне, что твой тройной аксель – мошенничество». Я посмотрел на Дуга, Дуг посмотрел на меня, и мы просто пошли дальше.

В 1987 году Дик раскритиковал меня в газетах, сказал, что в мужском турнире нет артистичности. Вскоре после этого мне показали видеозаписи тех лет, когда он выиграл чемпионат мира. В интервью я засмеялся и сказал: «А вы его выступления видели?» Это разлетелось повсюду, и на Олимпийских Играх он передо мной извинился.

В любом случае, в Хартфорде мне устроили стоячую овацию, и тройной аксель произвел на всех большое впечатление. Люди приходили на тренировки, чтобы посмотреть на него. Думаю, благодаря этому меня заметили намного быстрее, чем могли бы, и тройной аксель помог мне быстро подниматься в иерархии фигурного катания.

После окончания соревнований меня шокировало предложение присоединиться к туру ISU по США и Канаде. Ну да, я был парнем из маленького городка – я вообще не знал, что есть такой тур.

Это награда за катание на мировом уровне после одиннадцати месяцев тренировок до рассвета, продуваемых всеми ветрами арен, нервного и мускульного напряжения – шанс кататься просто ради самого катания. Тур проходит по тому континенту, где проходил чемпионат мира, и привлекает огромное количество зрителей на трибуны, играя на популярности лучших фигуристов мира. Помимо призеров, туда приглашают и других фигуристов, не попавших на пьедестал, но занявших высокие места, а также исполнителей с яркими показательными номерами и некоторых восходящих звезд. Вроде клубного фестиваля, только на высочайшем уровне, где у каждого будет как минимум одно соло. Лидеры готовят новые показательные программы для шоу и туров, с актерскими работами, трюками для публики и костюмами, которые они не рискнули бы надеть на соревнования.

В конце концов я стал одной из главных «достопримечательностей» тура – я даже разучил специально для него бэкфлип – но в 1981 я понятия не имел, что это за штука. К счастью, у меня была с собой кое-какая музыка для показательных выступлений, но я был ни разу не шоуменом. Я носил костюмы с соревнований и боялся всего того, что делали остальные.

Я был абсолютно наивен во всем, что казалось работы с публикой. Я бы вышел и сделал тройной аксель и тройной лутц – то, что заставляет публику с ума сходить на турнирах. Но здесь зрители только вежливо поаплодируют и сразу отвернутся к следующему фигуристу. А следующим выходит Норберт Шрамм в ободке с крыльями, и тут публика взрывается. Или выйдет Скотт Хэмилтон со своим номером без единого прыжка – самая сентиментальная вещь, которую я когда-либо видел, но она работала для аудитории в 19 тысяч человек. Я очень многому научился, особенно в отношении шоу, глядя на Скотта Хэмилтона.

Лучшее в туре – это три недели вместе с другими фигуристами, прошедшими то же, что и ты, чтобы оказаться на своих высоких местах. После десятка лет, которые занимаешься почти только фигурным катанием, спортсмены становятся теми людьми, с которыми в первую очередь ассоциируешь себя, и я благодарен за возможность узнать их как людей, а не только фигуристов.

***

Одним из участников тура 1981 года был новый чемпион мира, 22-летний американец Скотт Хэмилтон. Начиналась эра ярких прыгунов – Брайана Орсера, Йозефа Сабовчика, Гжегожа Филиповски, Брайана Бойтано и Александра Фадеева. Но Хэмилтону удалось выиграть четыре чемпионата мира, ни разу не сделав больше трех разных тройных. В то же время, он владел первоклассной техникой – бесшумные отрывы и приземления с прыжков, невероятная скорость шагов в дорожках. Он был образцом того всестороннего фигуриста, которого держали в умах специалисты ISU, создавая новую систему оценивания: он был силен в фигурах, силен технически и обладал ярко выраженным артистизмом.

В пять лет он тяжело заболел. Ему удалось побороть болезнь, но она оставила свою метку – его рост замер на отметке 160 сантиметров, вес – не больше 50 кг. Фигурное катание оказалось эффективным лечением его болезни – он назвал его «скорее случайной, чем намеренной терапией», и сохранил верность этому спорту. Он тренировался у легендарного Карло Фасси, но потом перешел к Дону Лоусу, приведшему его в четырем коронам чемпиона мира и олимпийскому золоту. Хэмилтон был первым, кто выиграл чемпиона мира четыре раза подряд со времен своего земляка-американца Хейса Алана Дженкинса. У его семьи было мало денег, что является серьезным недостатком в американском фигурном катании, но его поддержал спонсор, предоставив финансирование и позволив построить карьеру.

Хэмилтон старался не упоминать о своей болезни, но история была слишком душещипательной, чтобы газетчики смогли пройти мимо, особенно на Олимпийских Играх 1980 и 1984 годов. Он считал, что они излишне драматизируют.

Он был отличным чемпионом мира и очень тактичным человеком. В 1983 году он говорил в интервью канадским СМИ, что опасается прогресса Брайана Орсера, а в 1984 – что через год он не смог бы уже победить канадца. Это был долг вежливости, но и чистая правд: в 1984 году Орсер выиграл три из четырех дисциплин, кроме фигур, на Олимпийских Играх и чемпионате мира. Он был первым, кто «перекатал» Скотта Хэмилтона на международном уровне с 1980 года.

***

Я был фаном Скотта Хэмилтона, никогда не пропускал его выступлений в туре. Во время прокатов других исполнителей я часто просто сидел в раздевалке и ждал своей очереди, но как только выходил Скотт Хэмилтон – я тоже шел посмотреть. Ему моё катание тоже нравилось, и думаю, он даже немного завидовал, но в хорошем смысле – он бы тоже хотел делать некоторые вещи так, как я. И я, в свою очередь, тоже мечтал уметь то, что умел он.

Очень весело было с русскими. Когда мы колесили по Северной Америке, с нами иногда ездили один или двое агентов КГБ, в том же автобусе, чтобы присматривать за советскими спортсменами. Помню одного из них: ростом почти два метра, золотой зуб – натуральный злодей из фильмов про Бонда. Но он оказался хорошим парнем.

В туре с нами был Игорь Бобрин, выигравший на том чемпионате мира бронзу, и его шоу-программа была одной из самых выдающихся в истории фигурного катания (партнер с воображаемой партнершей). Его бесконечно вызывали на бис. Также были знаменитые советские танцоры – Андрей Букин и Наталья Бестемьянова, настоящие звезды спорта. Наташа и Игорь Бобрин потом поженились, но в те времена они только встречались, прячась от всех. В туре всегда замечаешь отношения между фигуристами, каждый год сходятся одна-две пары.

Через год или два к нам присоединился Александр Фадеев. Когда у него все получалось – он был великолепен. В 1985 году звезды встали для него правильно, и он выиграл чемпионат мира. Мы держали дистанцию, но просто потому, что оба сильно стеснялись, а не потому, что друг другу не нравились.

Также с нами был Норберт Шрамм, и вот с ним у меня не сложилось. Признаю, что я ему немного завидовал, потому что он пару лет постоянно меня побеждал, а я не считал, что он настолько уж талантлив. Но после того, как он закончил карьеру, мы встретились в одном баре в Париже и поговорили как друзья. Между нами больше не было соперничества.

Брайан Бойтано вошел в тур в 1984 году. Сначала он был очень тихим и скромным – типичный американский спортсмен – но с каждым годом он понемногу выходил из своей скорлупы, и мы с ним подружились. Встречаясь на соревнованиях, мы шутили – у нас похожее чувство юмора. Кроме того, нам обоим хотелось бы иметь собственный ресторан, и мы оба прошли всю карьеру с одним тренером. Мы думаем похожим образом. Брайан – очень стабильный фигурист. Меня поражало, как он вечер за вечером делал тройной лутц и все остальные прыжки, тур проходил двадцать городов, и он ошибся на лутце раз или два за все время. В 1988 году он очень прогрессировал благодаря Сандре Безич, которая помогла ему найти нужное направление и придать значения его катанию.

Еще одним добрым приятелем был Йозеф Сабовчик. Вообще, летом 1983 года я писал письма в Федерацию Фигурного Катания Чехии с просьбой, чтобы Сабовчик приехал к нам в Ориллию на лето. Он был очень веселым парнем, но ему слишком нравилось получать удовольствие от жизни, и методы его тренировок были ужасны. Если бы он тренировался правильно и серьезно – мы с Брайном Бойтано оказались бы в огромной опасности. У Сабовчика был невероятный талант от природы, но не хватало дисциплины. Он трижды выигрывал чемпионат Европы, но только один раз – серьезную медаль, олимпийскую бронзу в 1984 году. К 1987 году он закончил спортивную карьеру и женился на своей близкой подруге, они живут в Западной Германии.

Я делил номер с Кристофером Дином из Великобритании в первый их год в туре, когда они были просто обычными фигуристами. Но к следующему сезону они уже прославились благодаря своему танцу «Мэк и Мейбл», и катание их было, возможно, самой великолепной вещью, которую я видел, но у них поменялось отношение – они стали отдаляться и закрываться от всех нас.

Каждый вечер я смотрел выступления еще одной спортсменки – Дениз Бильман. Я её обожал, и она была моей любимой исполнительницей, пока не появилась Катарина Витт.

Наша с Катариной дружба началась в этом же туре. Она всегда желал мне победы. В свой последний год в спорте она много говорила о своей карьере с грустью, потому что в Восточной Германии, когда ты прекращаешь соревноваться – ты больше не катаешься вообще, и это разбивало ей сердце. Сейчас она снимается в кино, к тому же, её правительство кое в чем пересмотрело свою политику, так что, она сможет приехать и принять участие в нескольких шоу. Я очень надеюсь, что мы с ней сумеем кататься вместе в профессионалах.

Тур служит нескольким целям. Во-первых, готовит к профессиональной карьере, во-вторых – позволяет нам заработать кое-какие деньги, за каждое шоу в 1981 году мы получали по 150 долларов, а к тому времени, когда я ушел, эта сумма удвоилась. К тому же, он позволял снять страшное напряжение соревновательного сезона.

Все члены тура – спортсмены мирового уровня. Мы серьезно относимся к себе, заботимся о здоровье, но в те дни мы много развлекались. В один из вечеров в Монреале мы устроили вечеринку в нашем номере с правилом: каждый должен приготовить какое-то своё национальное блюдо и принести к нам. Русские принесли борщ, немцы – венский шницель, англичане – блинчики креп-сюзетт (может, они всегда мечтали быть французами), а американцы – пиццу. Мы с Робертом приготовили лазанью и маленькие свиные рулетики – не слишком по-канадски, но лосиных стейков у нас с собой не было.

Это была потрясающая вечеринка, её до сих пор вспоминают. Особенно когда нам в номер прислали от Тома Коллинза восемь бутылок «Дом Периньон». Я был парнем из маленького канадского городка, почти деревни, но даже я знал, что «Дом Периньон» – это очень круто.

_________________
Изображение
Я творческий работник пера и топора ©


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: Книги и журналы о ФК
СообщениеДобавлено: 17 мар 2017, 16:16 
Не в сети
ex Министр-Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 янв 2006, 18:48
Сообщения: 47725
Откуда: Южная Некультурная столица
Santia *\* ))(( *win*
Вечером, с чашечкой чая, посмакую. *ф*

Santia писал(а):
После Олимпийских Игр 1980 в Лейк-Плесиде Международный Союз Конькобежцев (ISU) ввел долгожданную новую систему оценивания. Её базовым принципом стало то, что итоговый результат фигуриста определяли занятые им места в каждом из трех видов соревнования, а не общее количество набранных баллов.


"После Олимпийских Игр 2002 в Солт-Лейк-Сити Международный Союз Конькобежцев (ISU) ввел долгожданную новую систему оценивания. Её базовым принципом стало то, что итоговый результат фигуриста определяло общее количество набранных баллов, а не занятые им места в каждом из трех двух видов соревнования." ( О)__(О Извините, не удержалась.)

_________________
Figure skating needs to be aesthetic. © Stéphane Lambiel
Just do what you love. In life and skating. Life should be a blast. Why waist your time doing something you don't enjoy? © Evan Lysacek
Мне мама в свое время доходчиво объяснила, что, когда спортсмен катается на льду, его мысли очень хорошо видны зрителю. © Денис Тен


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: Книги и журналы о ФК
СообщениеДобавлено: 17 мар 2017, 20:47 
Не в сети
ex Министр-Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 янв 2006, 18:48
Сообщения: 47725
Откуда: Южная Некультурная столица
Santia писал(а):
Примерно в это же время я оказался в ситуации, известной всем фигуристам с потенциалом: на меня начали давить, чтобы я переехал в какой-то из известных центров фигурного катания.

Santia писал(а):
многие считали, что именно новая система помогла мне выиграть мой первый титул чемпиона Канады.

Santia писал(а):
«Полные прогоны программ» мы открыли только к ... До этого мы очень редко проходили программу от начала до конца на тренировках

да.... **_** #БиографияФигуриста

Santia писал(а):
для тинэйджера, привыкшего к холодным и сырым хоккейным каткам, это было слишком роскошно. У них в холле висели хрустальные люстры, а на некоторых катках, где я катался, крыши протекали.

приятно иметь ну хоть что-то общее с великими *mock*

_________________
Figure skating needs to be aesthetic. © Stéphane Lambiel
Just do what you love. In life and skating. Life should be a blast. Why waist your time doing something you don't enjoy? © Evan Lysacek
Мне мама в свое время доходчиво объяснила, что, когда спортсмен катается на льду, его мысли очень хорошо видны зрителю. © Денис Тен


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: Книги и журналы о ФК
СообщениеДобавлено: 28 апр 2017, 15:45 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 29 май 2006, 17:04
Сообщения: 4129
Откуда: Украина, в глухой провинции у моря ©
И новая порция перевода "Жизни фигуриста" ;-)

Явление арстиста

| +
Каждое лето Канадская Ассоциация Фигурного Катания (CFSA) проводит общенациональный семинар, где лучшие фигуристы страны и многообещающие молодые спортсмены неделю работают над разными аспектами катания с высококлассными инструкторами.

В 1981 году семинар проходил в последнюю неделю августа в Лондоне, Онтарио, на базе Университета Западного Онтарио. На семинаре одиночников собралось примерно пять дюжин человек (у танцоров семинар проходил в июне), в том числе Трейси Уайнман, Элизабет Мэнли и пятнадцатилетний Курт Браунинг. Мы изучали технику вращений с доктором Хельмутом Мэем, потели в изнурительных упражнениях под руководством Кэрол Россиньоль и учились у мастера по танцам Андрэ Дениса, приложившего руку к успеху нашей прекрасной танцевальной пары Роба Макколла и Трейси Уилсон. Дуг Ли, благодаря нашим успехам, тоже был одним из главных инструкторов на этом семинаре.

Сессии по хореографии вела яркая, активная и очень привлекательная блондинка, обожающая музыку и очень много знавшая о фигурном катании, танцах и театре. Главной идеей её вступительной речи было то, что помимо спортивной составляющей в фигурном катании есть еще художественная, и если тебе удаётся выразить себя в программе, то программа будет не просто набором трюков. Так я познакомился с Уши Кеслер.

Прошло шесть месяцев с моей победы на чемпионате Канады, и мы готовились к новому сезону, пытаясь дистанцироваться от эйфории той прекрасной весны. Обо мне говорили и писали как о не более чем прыгуне, невыразительном технаре без чувства музыки, связок и малейшего понимания, что он пытается изобразить.

Критика была справедливой. Моя интерпретация музыки была ужасна, а репутация неартистичного спортсмена – целиком заслужена, и это меня правда немного беспокоило. Но хореография не занимала первых строчек в списке моих приоритетов. Я в общем больше думал о ярких трюках, чем о презентации.

Но всё же была в медленной части моей произвольной программы пара шагов, которые мне почему-то было приятно делать, на все пять минут – только два коротких шага, заставлявшие меня ощущать что-то…и я даже не знал, почему.

На семинаре нужно было исполнять наши произвольные программы перед Уши, и она сразу же отметила эти шаги: «В этих двух есть «полет». А теперь сделай каждый шаг программы с этим чувством».

К счастью, мне было, на что опереться – на эти два шага. А в противном случае можно было бы так никогда и не поймать нужное ощущение.

Прежде чем дозреть до работы с публикой, нужно самому всё осознать и прочувствовать, и это нечто большее, чем просто физическая форма. Иногда смотришь на фигуриста и ловишь себя на мысли: «в нём что-то есть», но не можешь сформулировать, что же именно. Этим обладают Торвилл и Дин, они не превосходили прочих танцоров драматичностью, но их катание имело дополнительную грань, поднимавшую на совершенно иной уровень. Они даже не делали каких-то сложных эффектных вещей на разминках, просто катались, но глаз от них отвести было невозможно.

Поэтому я пошел к Барбаре Грэм и сказал, что хочу поработать с Уши. Мне организовали дополнительные часы, увы, единственный свободный лёд был в пять утра в воскресенье – наш единственный выходной. Но фигуристы, тренирующиеся на хоккейных катках, когда туда пускают, к такому привычны.

В то утро я серьезно поработал и, кажется, моя самоотдача произвела на Уши впечатление. Позже она сказала, что ей понравилось, как я отрабатывал всё «по сто раз», пока не получалось правильно.

Я был от Уши в восторге, словно у нас с ней всё совпало. Сколько бы она ни рассказывала – мне было мало. Даже за обедом мы не могли остановиться. Мы говорили о цене совершенства, о том, что нельзя сделать человека ярким, но зато можно научить его чувствовать себя уверенно и свободно, обсуждали её теории импульса и движения. Она работала в Филадельфии со слепым фигуристом Стошем Серафином и десять лет изучала технику движения под руководством доктора Марджори Тернер, знаменитого теоретика танца. Уши не гналась за славой или большими деньгами, но она хотела подтвердить свои открытия, сказать своё слово в мире фигурного катания, и ей нужен был для этого подходящий фигурист.

Дуг тоже был очарован ею. До этого лета нам ставила программы Сюзанна Расселл, но она переехала, вышла замуж, занялась семьей и не могла больше работать со мной. Меня это не сильно волновало – я хотел только прыгать, вращаться и быстро носиться. Но встреча с Уши изменила моё отношение, и поскольку Дуг, чьим суждениям я доверяю безоговорочно, тоже впечатлился её подходом, она начала с нами работать официально. Каждый декабрь я ездил к ней в Мангейм на две недели, и эти периоды были самыми насыщенными в моей работе.

Одним из главных плюсов Дуга является то, что он не ревнив. Если чтобы решить какие-то проблемы его фигуристов нужно обратиться за помощью к кому-то еще, он не позволит своему эго встать на пути. Даже если привлеченный человек отберет у него часть успеха. Так что, вопрос, присоединяться ли Уши к нам, даже не стоял. Очень многие топовые тренеры далеко не столь бескорыстны.

И хотя я всё еще был ужасно застенчив, Дуг и Уши знали, что где-то в глубине души я хотел «говорить» с публикой.

***

Тот лондонский семинар не был первым знакомством Уши Кеслер с катанием Брайана Орсера. Она присутствовала на чемпионате мира 1981 года в Хартфроде, когда работала с парой из ФРГ, ставшей к удивлению многих бронзовыми призерами.

«Все мы слышали об этом молодом канадце, исполнявшем тройной аксель, и не могли дождаться, когда же увидим его. Не уверена, что он впечатлил меня своим катанием, потому что намного лучше я запомнила, как ехала с ним в одном лифте и думала: «Значит, это и есть Брайан Орсер. Он похож на прилежного школьника!» Ну, знаете, в очках, с аккуратной стрижкой. Помню, я очень надеялась, что он не будет скучным. Но когда мы встретились в Лондоне, они с Дугом сразу мне понравились. В них не было никакой искусственности, иногда встречающейся у фигуристов. Может, потому что они были провинциалами».

Уши Кеслер родилась в ФРГ, в городе Мангейм, одном из двух центров фигурного катания ФРГ (второй – Оберстдорф), и начала кататься в шесть лет, в 1954 году. Её первыми коньками были два лезвия на пять размеров больше нужного, прикрученные к обычным уличным ботинкам. Как Брайан Орсер пришел на каток вместе с сестрой, так Уши Кеслер – вместе со старшим братом. Её сочли подающей надежды, однако, по мере взросления она находила все больше дополнительных увлечений. С трех лет она занималась танцами, от балета до джаза, потом стала чемпионкой школы по легкой атлетике и чемпионкой в катании на роликовых коньках (многие европейские фигуристы переходят на лёд с роликов), участвовала в соревнованиях по бальным танцам.

В 1961 году она стала чемпионкой ФРГ по фигурному катанию среди новисов, в 1962 – победила на первенстве среди юниоров, а в 1965 – на взрослом уровне. На чемпионате мира 1966 года семнадцатилетняя спортсменка заняла одиннадцатое место.

Потом пришла беда. В её семье уже были случаи туберкулеза – болел её дядя, а дед скончался от него, когда ему было всего 37 лет. Уши Кеслер провела восемь страшных одиноких месяцев в санатории, рассматривая из окна Черный Лес. «В эти дни я научилась ценить жизнь и людей, а также поняла, как сильно я люблю фигурное катание», – вспоминает она. После возвращения на лед у неё случился рецидив, и врач сказал, что она больше никогда не сможет кататься.

Она написала в Ассоциацию Фигурного Катания США насчет места тренера, но вместо этого получила приглашение в ледовое шоу Ice Follies. «Если бы врач не говорил «больше никогда» о фигурном катании, я могла бы и отказаться, но я очень хотела доказать, что он ошибался». В 1967 году она была на чемпионате мира в Вене как гостья Ice Follies, а потом присоединилась к шоу, где познакомилась с его главной звездой – Дональдом Джексоном.

Она заменила ушедшую из шоу Ину Бауэр (ту самую, в чью честь назван элемент фигурного катания) и играла на льду Богиню Викингов, Королеву Американского Катания и еще дюжину разных «королевских» персонажей. «Ребенком я всегда хотела наряжаться на Хэллоуин принцессой, – смеется Уши Кеслер. – Но никогда не получалось. А когда ушла в профессионалы – то все получила». На шоу в Сан-Франциско Богиню Викингов вынесли на лед на щите – и этот момент запал в душу одного пятилетнего зрителя, решившего, что тоже хочет быть фигуристом. Этим мальчишкой был Брайан Бойтано, будущий главный соперник Брайана Орсера.

Через некоторое время Кеслер познакомилась с Арамом Бурназяном, страстным поклонником фигурного катания из Филадельфии. Он занимался музыкой и владел сетью успешных магазинов музыкальных записей на востоке. Через две недели после знакомства они поженились, и всего через год работы в Ice Follies Уши Кеслер ушла из шоу. Еще через одиннадцать месяцев она родила сына Марка, еще раз доказав, что врачи ошибаются – ей говорили, что она никогда не сможет иметь детей.

Кеслер присоединилась к команде Орсера осенью. Хотя несомненное право финального решения принадлежало только Дугу Ли, они хорошо работал в тандеме: Дуг занимался технической стороной, а Уши – артистической. Как две составляющие оценки выступления фигуриста.

Отец Брайана сначала отнесся к ней с подозрением. Расходы на фигурное катание всё росли – Брайан и Дуг также пригласили в команду Кароля Дивина как тренера по обязательным фигурам. Когда на соревновании в Монреале Уши говорила Орсеру-старшему, что Брайану нужно развивать артистические таланты, которые он пока не раскрыл, Бутч быстро обернулся к ней и резко спросил: «А вы что делаете?» Пять лет спустя в Цинциннати после блестящего выступления Брайана в короткой программе Бутч, ставший за это время преданным фаном Уши, сказал: «Обычно ты помнишь, что в короткой программе семь элементов, и считаешь их. Но тут прошли уже полторы минуты программы – и я понял, что пока вообще не заметил элементов». Уши Кеслер улыбнулась ему в ответ и сказала: «А это то, что я делаю».

***

На том семинаре в Лондоне я осознал, что чемпионство – это не только слава и мурашки от победы. Все пытались мне помочь, все хотели от меня чего-то. «Сделай это, сделай то», – говорили они и, кажется, я начал срываться. Оглядываясь назад, я думаю, это была реакция провинциала, внезапно оказавшегося в свете прожекторов всей страны. Я не понимал, что со мной происходит, и это меня пугало.

Но в следующие несколько дней я начал учиться жить с этим стрессом чемпионства, хотя, давление не ослабевало. В конце концов, мне было всего девятнадцать, а несколькими месяцами ранее я катался в одиночестве на холодных и темных катках, где никто, кроме Дуга и уборщика не знали, что я делаю.

Той осенью ISU решил сократить длину произвольной программы с пяти до четырех с половиной минут, чтобы уделять больше внимания художественной части. Он аргументировал своё решение тем, что если спортсмен полминуты готовится к двум тройным лутцам, у него не останется времени на что-либо еще.

Американский хореограф Рубен Харон помогал мне с нарезкой музыки – Уши тогда с нами еще не работала – и разложив по времени фрагменты программы, мы как-то все трое ошиблись: не хватало почти минуты. Мне тоже казалось на тренировках, что времени уходит намного меньше, чем раньше, но считал, что это те самые тридцать секунд, которые убрал ISU.

Первый турнир сезона проходил в Англии, престижное соревнование Сент-Ивел в Ричмонде. Первое, что ты делаешь перед соревнованием – отдаешь запись своей музыки звукорежиссеру, который тестирует её на оборудовании катка. Вскоре после этого мне в гостиницу позвонили и сказали, что каким-то образом в моей программе не хватает как минимум сорока секунд. Неудивительно, что прокаты мне казались такими короткими.

Мы себя чувствовали полными балбесами. Перед соревнованием мы с Дугом вырезали медленную часть программы, повторили её еще раз, добавили туда пару движений и вставили обратно в программу. Пару дней спустя под это можно было кататься. Тогда, на зачаточной стадии нашего международного опыта мы такое могли себе позволить, но дальше каждую секунду и даже долю секунды просчитывали неделями, и я не мог бы поменять малейший жест без того, чтобы не нарушить тайминг и ритм всей программы. Этой тщательности мы научились благодаря ошибке в 1981 году.

Моя репутация все еще строилась на тройных акселях, но летом пришлось отказаться от них на тренировках из-за стрессового перелома левой ноги. Аксель вызывает сильнейшую нагрузку при отрыве и усиливает крутящий момент на приземлении, что часто приводит к травмам. Но прыжок вернулся уже на втором осеннем соревновании, Skate Canada. Его фаворитом считался Норберт Шрамм, и когда он выиграл фигуры, а я занял в них четвертое место, все понимали, что золото его. Он отлично развлек публику своими яркими короткой и произвольной программами, но я оба эти вида выиграл и взял серебро. Две мои первые «5.9» за артистичность доказывали, что мы действительно прогрессировали в этом плане.

На следующий день я понесся в Торонто с Гордоном Форбсом и Гислейном Бриандом, спортсменами, которые тоже тренировались в Ориллии. Я ехал на маминой машине, мы все устали после этого уик-энда. Закинув Гордона в его квартиру в Торонто, я попросил Гислейна сесть за руль, а сам задремал на переднем сидении.

***
В тот вечер зазвонил телефон в доме Дуга Ли в Ориллии. На другом конце линии был тренер Грег Майлз, торопящийся поделиться тревожными новостями: автомобиль, в котором ехали Брайан и Гислейн попал в аварию из-за того, что водитель задремал за рулем.

«У меня чуть инфаркт не случился, – вспоминает Ли. – Я себе уже представил, как их обоих разорвало на части».

Но Грег сказал, что Брайану чудом удалось уцелеть, отделавшись парой царапин, а Гислейн пострадал скорее морально и глубоко переживает и раскаивается. В те несколько секунд, когда он открыл глаза и понял, что машину несет в воздухе, он только кричал «Брайан, Брайан, Брайан».

***
Наверное, когда Гислейн позвал меня, я и проснулся. Я уснул, не пристегнувшись, и это, возможно, спасло мне жизнь: пассажирское место после аварии было всё всмятку, но когда машина переворачивалась, меня выкинуло, и несмотря на испуг, я был в порядке. А вот машине пришел конец.

Я знал, что с родителями проблем не будет – они переживали только из-за нас, а я был цел. Гислейн чувствовал себя кошмарно, но родители его не винили. Он же не нарочно уснул. Мы были целы и невредимы, этот инцидент вскоре забылся, с Гислейном мы до сих пор дружим, и пару лет назад я был шафером на его свадьбе.

Я вернулся на лед и начал готовиться к чемпионату Канады.

Много говорили о том, что Брайан Покар отвоюет обратно свой титул. Он выиграл фигуры (я был третьим), потом я выиграл короткую программу, а он выступил в ней плохо и занял только четвертое место. По все еще новой для нас судейской системе у нас была ничья.

В произвольной я выступил не так хорошо, как мог бы. Я ощущал давление: ведь я впервые защищал титул. И это на меня повлияло только на национальном первенстве, на прочих турнирах сезона я катался хорошо.

Думаю, нам с Дугом было сложно принять реальность, в которой что-то просто не выходит, как должно. Мы отработали каждое движение тысячу раз, а выступление на турнире должно было стать просто тысячу первой тренировкой. Мы оба только учились выступать на высшем уровне. К счастью, у нас было достаточно времени – мы опережали наш график на год: Дуг планировал попадание в сборную Канады на чемпионат мира только к 1982 году. Он сказал, что «нам было лучше в роли охотника, чем добычи», – и это была еще одна новая для нас вещь.

Я не знал, выиграл ли, но, слава богу, мне попалась хорошая судейская бригада, пятеро судей поставили меня на первое место, и я обыграл Брайана Покара на один балл по технике. Все были поражены, потому что он хорошо выступил, и многие думали, что он должен был победить. Но он тоже допустил ошибки, всё могло бы сложиться и в другую сторону. Но поскольку я все еще прогрессировал и развивался, и хорошо выступил на предыдущем чемпионате мира, поддержали меня.

На чемпионате мира в Копенгагене я начал очень слабо, с двенадцатого места в фигурах. Но это было еще и неплохо, ведь после первой фигуры я шел семнадцатым (Йозеф Сабовчик был восемнадцатым). Я очень нервничал: всё случилось для меня слишком быстро, и голова просто была не на месте.

Но двенадцатое место позволило войти в предпоследнюю группу в короткой программе, где я вытянул первый стартовый номер. Я прыгал каскад из двойного флипа и тройного тулупа, и в том году его прыгали в последний раз: сначала нужно прыгать именно флип, а после него можно только тройной тулуп или тройной риттбергер. ISU убрал его из обязательных каскадов, потому что в 1982 году почти все спортсмены падали при его исполнении. На этом каскаде споткнулись Игорь Бобрин, Дэвид Санти и Фумио Игараши – и это показывает, как прогрессировало фигурное катание. Чтобы кто-то не мог сделать тройной тулуп после двойного флипа – да это сейчас и представить себе невозможно.

Чисто исполнили этот каскад только Скотт Хэмилтон, Брайан Покар и я. И хотя я выступал шестнадцатым по счету, но после короткой программы я держался на первом месте, пока не выступили последние два фигуриста – Хэмилтон и Шрамм, занявшие в короткой программе, соответственно, первое и второе места. Я был третьим, Покар – пятым. Всю неделю он боролся с этим каскадом на тренировках, но в программе вытянул его.

В произвольной я должен был открывать финальную разминку. Из-за неопытности я носился по льду, пока меня не позвали, и начал программу уже устав (на следующий сезон во время осенних турниров мы с Дугом тренировались выступать под любым номером и отрабатывали, как будем для этого разминаться).

Так что, я вышел на лед – и умер. Я сделал отличный тройной аксель, но потом коснулся рукой льда на тройном лутце, сделал двойной тулуп вместо тройного и «бабочку» вместо сальхова. Но я все еще шел третьим в произвольной программе, после Хэмилтона и Шрамма, золота и серебра. Однако, бронзовая медаль ушла к Покару, выдавшему прокат всей жизни. Он представил добротные короткую и произвольную, занял четвертое место в произвольной, и этого было достаточно, чтобы получить итоговое третье место. Собственно, именно то, что я занял третье место в произвольной, позволило ему выиграть бронзу – благодаря новой судейской системе, которая, наконец, сыграла в его пользу.

Думаю, он согласился бы с тем, что я помог ему стать сильнее, дав мотивацию больше работать. Это же происходит со мной и моими главными противниками. Хоть я и не выиграл Олимпиаду, но там я был сильнее, чем когда-либо, ведь мне нужно было сравняться или превзойти Брайана Бойтано.

ISU выдает отдельные медали за фигуры и произвольные программы. Я получил малую бронзовую медаль за произвольную программу, а бронза Брайана Покара была первой медалью чемпионата мира для Канады за девять лет после Толлера Крэнстона. Это был большой прорыв, придавший сил сборной Канады. В последующую декаду мы добавили в эту копилку еще не одну медаль.

Я не знал, что у ISU был и европейский Тур, и обязался участвовать в нескольких шоу в Канаде, по маленьким городкам, в том числе и в Мидленде. Поэтому, когда мне предложили присоединиться к Туру ISU по Европе, включая СССР, мне пришлось отказаться.

Брайан Покар закончил спортивную карьеру вскоре после чемпионата мира. Я же судил так: четвертое место в Копенгагене, на два места выше, чем годом ранее. Я выступил не самым лучшим образом, но все равно – я был четвертым в мире.

В самом начале нового сезона в Китченере, Онтарио, проходило одно соревнование, которое можно счесть предвестником другого, гораздо более известного публике противостояния, которое случится через пять лет.

Когда мы с Брайаном Бойтано встретились на турнире Skate Canada в конце октября 1982 года, об этом еще не говорили, как о «Битве Брайанов», скорее, как о «Битве Тройных Акселей». Американское ТВ сделало покадровое сравнение «чей тройной аксель лучше?» Мы с Брайаном находили это очень забавным, потому что СМИ никогда еще не освещало подобные «противостояния» в фигурном катании. Думаю, это привлекло к спорту больше внимания широкой публики.

Я был единственным, кто делал тройной аксель, с 1979 года, а теперь и Брайан тоже прыгал его, и хорошо, особенно при таком высоком росте (180 см против моих 170 см). К чемпионату мира 1983 года уже четыре фигуриста – я, Томас Хлавик, Бойтано и Йозеф Сабовчик – успешно приземляли тройные аксели. «Как изобретение скрытых автомобильных «дворников», – говорил Дуг в интервью. – Кто-то один изобрел, и очень скоро они будут на всех машинах». К 1986 году мировые лидеры делали тройные аксели в каскадах с требуемым прыжком в короткой программе.

Я не победил, но не из-за тройного акселя. Собственно, я выиграл и короткую, и произвольную, и сделал аксель, но опять слабый результат в обязательных фигурах (я был в них пятым) не допустил меня к золоту. Я выиграл серебро. Брайан Бойтано – золото.

Ранее я сразился на Сент-Ивел с моим главным противником того года, Норбертом Шраммом. Он тогда был суперзвездой – чемпионом Европы и невероятно популярным на родине в ФРГ и по всему континенту. Он не очень старательно тренировался и технически был неидеален во многих прыжках, но он все равно мог демонстрировать хорошие программы на соревнованиях. У него была способность использовать все шансы и подниматься выше, особенно с его талантом шоумена. Однако, победил на этом турнире я.

На чемпионате Канады в Монреале я получил свою первую «6.0». Это случилось в произвольной программе, где я сделал тройной аксель, лутц и все прочие прыжки, включая первый мой соревновательный тройной флип. Я просто летел в этой программе. Кто-то потом написал «Можно было увидеть огонь в его глазах» – я этим огнем действительно горел.

Но на чемпионате мира в Хельсинки фигуры опять отправили меня к подножию горы – я был только восьмым, на четыре места лучше, чем в предыдущем году, но все же слишком далеко от медалей. Мне и так было паршиво на душе, когда ко мне подошел Дэвид Дор и гневно отругал.

***
Невозможно обсуждать вторую «золотую эру» канадского фигурного катания, не упомянув Дэвида Дора. В детстве этот спорт стал для него восстановительной терапией в борьбе с полиомиелитом, и хотя спортивная карьера у него не случилась, он все же сдал все тесты, назвав это «личной Олимпиадой».

Он занялся организационными вопросами фигурного катания и в 1972 году его избрали директором CFSA. Кроме того, он был уважаемым турнирным судьей. В 1976 году он стал техническим вице-президентом могущественного Комитета Развития Фигуристов, где сформировалась большая часть политики CFSA. Именно он принимал решение о допуске юного Брайана Орсера на Кубок Вены.

В 1980 году 39-летний Дор стал президентом CFSA. Этот пост, как и многие другие в фигурном катании, является волонтерским, и Дор сохранил свою основную работу преподавателя истории в старшей школе Торонто. Правда, позже он оставил преподавание, чтобы занять более доходную должность исполнительного директора Ассоциации Ювелиров Канады. Его четырехлетний срок на посту президента CFSA закончился летом 1984, но уже в июле 1985 года его наняли на пост координатора программ с полной занятостью. Еще через шесть месяцев он занял новую должность генерального директора. И хотя формально его могут уволить решением исполнительного комитета, его истинная власть в организации велика.

Дор – человек непростой, а временами и очень резкий, но его сильные стороны и достижения значительно перевешивают слабости. Для канадского фигурного катания Дор был правильным человеком в правильное время. Он понимал, что спасать Олимпийские Игры 1980 уже слишком поздно, и сосредоточился на Играх 1984 и 1988. Когда в CFSA стали поступать деньги спонсоров, Дор заявил, что Ассоциация ставит перед собой целью успех на международном уровне. Приоритетом стало выигрывать медали.

Он говорил, что фигуристы будут получать психологическую и финансовую поддержку, если выполняют свою работу и соответствуют требованиям CFSA. Первым воплощением его подхода стало решение отправить на чемпионат мира 12-летнюю Трэйси Уайнман, занявшую только третье место на национальном первенстве, а не чемпионку Хизер Кемкаран или обладательницу серебряной медали Джанет Морриси, поскольку ни одна из них не рассматривалась в качестве будущей претендентки на мировой пьедестал. Несмотря на то, что работу на Трэйси Уайнман в конце концов прекратили, когда её способности и амбиции достигли своего потолка, это было явным посланием всем фигуристам.

Послание услышали. После бронзовой медали Толлера Крэнстон на чемпионате мира 1974 года (он также был третьим на Олимпиаде 1976 года) Канада девять лет провела без единой медали чемпионата мира вплоть до бронзы Брайана Покара. И с неё начались семь лет, в течение которых Канада выиграла на чемпионатах мира два золота, пять серебряных медалей и восемь бронзовых, плюс три олимпийских серебра и одну бронзу. В 1979 году результаты канадских фигуристов были настолько слабыми, что страна могла послать на чемпионат мира только минимальное представительство. К 1986 году у Канады была самая большая команда на чемпионате мира: 17 человек, только одного участника не хватало до максимума. Так Дор выполнил свои предвыборные обещания.

Кроме того, он голосовал за воспитание элитных спортсменов и их специальное финансирование – еще одно успешное его начинание. Он предсказывал, что в CFSA будут лучшие тренеры – и так оно и случилось – и требовал от спортсмена возврата определенной части финансовых вливаний по окончании соревновательной карьеры. В 1987 году он отправил лучшим фигуристам письма с бухгалтерскими выкладками о потраченных на них Ассоциацией средствах, и прямо спросил, как именно спортсмены планируют отблагодарить Ассоциацию за эти усилия после перехода в профессионалы.

Именно Дэвида Дора считают во всем мире главным кузнецом успеха канадского фигурного катания.

Его специальными проектами были Брайан Орсер и спортивная пара Барбара Андерхилл и Поль Мартини. Он плакал от радости, когда Андерхилл и Мартини блестяще выступили на чемпионате мира 1983 года и должны были бы выиграть золото. Но его радость превратилась в ярость, когда их итоговое место оказалось только третьим.

В первый год Дора на посту технического вице-президента Орсер выиграл первенство среди новисов. На юношу сделали ставку и, несмотря на отказ переехать в Торонто, его полностью поддерживали во всех начинаниях на международном уровне. Орсер в свою очередь приносил CFSA деньги благодаря выступлениям в шоу. Дор прилагал все усилия, чтобы защищать интересы Орсера, особенно в последние годы его карьеры.

***
В конечном итоге я выучил, что когда Дэвид расстроен, он должен дать выход своим чувствам. Не знаю, повлияло ли это, но я пристойно сделал третью фигуру, благодаря чему вернулся на восьмое место.

В короткой программе обязательным элементом был двойной тулуп, и я сделал его первым в каскаде с тройным тулупом. Это вызвало споры: некоторые говорили, что мне следовало сделать тройной лутц, более сложный прыжок, в каскаде с двойным тулупом, а мы с Дугом отвечали, что сделать тройной вторым прыжком сложнее, потому что скорости и импульса мало. Я стал вторым в короткой программе. Может, сделай я лутц, выиграл бы короткую, но это я сужу с сегодняшних позиций.

Потом я исполнил добротную произвольную программу с одной помаркой на акселе, но прыжок все равно засчитали. Я был вторым в произвольной и получил одну «5.9» за артистизм, что принесло мне малую серебряную медаль ISU, но только бронзу в общем зачете. Скотт Хэмилтон выиграл, а Норберт занял третье место в произвольной, но стал серебряным призером.

Я был в восторге, выиграв мою первую медаль чемпионата мира, но честно признаюсь: она должна была быть серебром. Норберт откатал не лучшим образом, но судьи поддержали его, в то время как другие были за меня и Скотта. Иногда бывает так, что один год спортсмена поддерживают, но если он не доказывает свой уровень, в следующем сезоне его оценки падают. Это случилось с Норбертом в 1984 году.

Я впервые стоял на пьедестале чемпионата мира. И когда над катком поднялся «кленовый лист», я задрожал. Помню, как повернулся к Скотту и сказал: «мне это нравится». Я знал, что больше никогда не позволю себе упустить место на пьедестале.

В последний день чемпионата мира проводят показательные выступления. Публика их очень любит, это почти всегда единственный вид, проходящий с аншлагом. Я работал над программой, которая должна была стать для меня радикальным поворотом. Уши пришла в голову идея поставить номер на музыку из «Розовой Пантеры», и мы начали работать над ней в Ориллии перед чемпионатом мира. Я сопротивлялся, боялся, что ничего не получится, я все еще не был готов к такому артистическому вызову. Уши отлично потрудилась над постановкой, но куда больше труда у неё ушло на то, чтобы уговорить меня.

Потом я получил новый костюм – полностью черный, с розовым поясом, перчатками, ботинками и галстуком. В Хельсинки я никак не решался его надеть, все еще не будучи до конца убежден, что такое шоу для меня. Когда я выехал на лед, по залу пронесся озадаченный шепот, что усилило мою нервозность.

Но потом заиграла музыка, и зрители начали улыбаться, смеяться и хлопать. А я подумал: «Ух ты, никогда еще не срывал аплодисменты так легко». Вообще, я всегда считал, что для этого нужно сделать тройной аксель.

Потом ко мне подходили зрители и говорили, как им понравилась эта программа. Двухминутное шоу изменило для меня все. Я вылез из своей раковины и больше не стеснялся выражать себя на льду.

_________________
Изображение
Я творческий работник пера и топора ©


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 254 ]  На страницу Пред.  1 ... 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: Google [Bot] и гости: 16


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB